Страсти по Мартену

Site-specific перформанс , объединяющий в себе разные жанры исполнительских искусств: современный танец, театр, музыку, оперу,вербатим, инсталляцию.

Концепция проекта:

23 марта 2018 года остановились последние большие мартеновские печи в Европе – это случилось в Нижегородской области, на Выксунском металлургическом заводе. В июне мартеновский цех снова открылся – но не для того, чтобы плавить сталь. Заводское здание на несколько дней превратилось в театральную площадку: режиссер и хореограф Анна Абалихина, композитор Алексей Сысоев и художник Ксения Перетрухина создали в этих стенах перформанс «Страсти по Мартену» в память об отжившем производстве.

В перформансе Абалихиной – Сысоева—Перетрухиной оказалась история промышленного города. Мартеновский цех — самая настоящая местная скрепа. Выксунские печи выплавляли сталь с 1930-х годов и на несколько десятилетий пережили свой срок: технология давно устарела, экологи называют ее вредной, а экономисты — нерентабельной. Сам металлургический завод намного старше: ему более 250 лет и он ровесник города.

Перформанс «Страсти по Мартену» – это, в сущности, церемония прощания с цехом, прослужившим городу сто с лишним лет.

Команда проекта

Режиссер
Анна Абалихина
Драматург
Екатерина Бондаренко
Композитор
Алексей Сысоев
Куратор проекта
Юрий Муравицкий
Художник
Ксения Перетрухина
Режиссер
Анна Абалихина
Композитор
Алексей Сысоев
Художник
Ксения Перетрухина
Драматург
Екатерина Бондаренко
Куратор проекта
Юрий Муравицкий
Организаторы: Благотворительный Фонд «ОМК-Участие»
Благотворительный фонд поддержки семьи, защиты детства, материнства и отцовства "ОМК-Участие" оказывает адресную помощь реально нуждающимся или попавшим в беду детям.
Кураторы: 2017-2019 Проектная группа «8 Линий»
8 линий работает в области развития территорий, архитектуры, ландшафта и дизайна, ведет кураторскую и выставочную деятельность с 2008 года.

О проекте

Композицию «Страстей…» задавал порядок работы сталеваров. Зрители шли по пути металла: действие начиналось у печных ворот, куда закладывали лом, и заканчивалось там, откуда уезжали вагонетки с готовой сталью. В каждом из трех пролетов (отсеков цеха) чувствовался свой акцент: в первом основную роль брала на себя музыка, во втором – хореография, а в последнем – художественная инсталляция.

Сперва дети – воспитанники Выксунской музыкальной школы – вместе с солистами вокального ансамбля N'caged в халатах и белых касках становились прерывистой линией по длине всего пролета и распевали трудовые инструкции. Вокал мешался с криками грачей: эти птицы десятками гнездились на стропилах оставленного здания. Музыка Сысоева вызывала в памяти христианские хоралы, но по сути была заклинанием, чем-то вроде «Сезам, откройся»: от песнопений цех оживал — обе печи с грохотом поднимали ворота, по пять на каждую. Не случайно самым отчетливым словом в этом производственном хорале было «Утверждаю»: производство начинается не с пуска машины и даже не с постройки цеха, а с изъявления воли.
После распоряжений, планов и смет наступает очередь физического труда — поэтому во втором пролете господствовало движение. Танцовщики в алых касках и рабочих комбинезонах то падали, то кружились, то застывали в общем устремлении, напоминая группу персонажей на какой-нибудь из фресок Микеланджело, то синхронно размахивали флагами — белыми, как дым от остывающей стали. Все это — под аккомпанемент хора и ударных: перкуссионисты играли на вагонных колесах, отлитых из мартеновской стали.

Абалихина с удовольствием обживала местную технику — вроде громадных, выше человеческого роста, ковшей, которые служили танцевальными тумбами. Для хореографа «Страсти…» — визит из хорошо известного постиндустриального мира в малознакомый индустриальный. Один из любимых сюжетов Абалихиной — человек и цифра: движение, рожденное телом танцовщика, продолжается в компьютерной анимации (как в этих постановках для телепроекта «Большой балет»). Перформеры в мартеновском цехе взаимодействуют не с виртуальными сущностями, а со вполне материальными средствами труда.
Кульминация «Страстей...» – танец заводских кранов: исполинские машины движутся над головами зрителей под жуткий вой сирен, бесцельно перетаскивая грузы с места на место. Наблюдать эти гиганты в действии — зрелище само по себе фантастическое, но в контексте перформанса оно впечатляет еще больше, чем в обыденности. Утратив утилитарный смысл, механизмы стали грандиозной кинетической инсталляцией, какую ни в одном театре не увидишь.

Если пение соответствует инженерному замыслу, а танец — труду сталеваров, то продукцию цеха символизирует лес изложниц, занимавший половину последнего пролета (изложница — большой чугунный стакан, где сталь затвердевает и становится слитком). Если в предыдущей части перформанса рабочие казались большим единым организмом, то в этой выбрана другая оптика – здесь явлен памятник отдельным человеческим судьбам. В процессе подготовки перформанса драматург Екатерина Бондаренко расспрашивала металлургов о работе на Мартене, фиксируя воспоминания на диктофон. Именно их голоса ожили в инсталляции из изложниц. Каждого зрителя, заходящего в этот чугунный лес, мгновенно накрывало хором голосов. Встав под любой из динамиков, можно было услышать чей-то рассказ.

«Страсти…» заканчивались обещанием новой жизни: в пролет заходил состав из вагонеток, нагруженных живыми зелеными саженцами, и забирал перформеров на свежий воздух. Деревья, по словам Перетрухиной, появились не случайно: на месте разобранных мартенов завод собирается разбить парк.
Публикации о событии
Ошеломительный по силе воздействия спектакль стал настоящей одой уходящему этапу индустриальной эпохи, ведь он посвящен закрытию одного из последних в России мартеновских цехов.
Кульминация «Страстей...» — танец заводских кранов: исполинские машины движутся над головами зрителей под жуткий вой сирен, бесцельно перетаскивая грузы с места на место. Наблюдать эти гиганты в действии — зрелище само по себе фантастическое, но в контексте перформанса оно впечатляет еще больше, чем в обыденности. Утратив утилитарный смысл, механизмы стали грандиозной кинетической инсталляцией, какую ни в одном театре не увидишь. Робер Лепаж — и тот бы позавидовал.
Первая, вокальная, соответствовала закладке металлолома в печь, в финале хористы клали в мульду завалочной машины варежки сталеваров. Вторая часть соответствовала выплавке стали: танец символизировал работу сталеваров, ударники в качестве барабанов использовали стальные колеса, которые производят на заводе. Третья часть, самая впечатляющая, - пролет выпуска стали. Здесь в игру вступили огромные краны, от проезда которых над головой возникал животный ужас. В четвертой части зрители спускались в своеобразный лес – он так и назывался – лес изложниц, когда сталь остывала в форме, а зрители возле каждого дерева-стальной конструкции, слышали голоса сотрудников завода. Финалом стала отправка состава с остывающей сталью, когда открылись ворота и мимо зрителей проехали вагоны с молодыми с деревьями.
Одним из центральных проектов VIII фестиваля городской культуры «Арт-Овраг» в Выксе Нижегородской области станет театральный перформанс «Страсти по Мартену» лауреата «Золотой маски» Анны Абалихиной и ее команды. Перформанс посвящен закрытию одного из последних в России мартеновских цехов и состоится в мартеновском цехе Выксунского металлургического завода.
Финальная часть перфоманса, с одной стороны жуткая, но с другой захватывающая. Здесь показывают отправку состава с остывающей сталью. Только вместо стали — деревья, а вместо прощания — новое начало и новая жизнь Мартеновского цеха.
Видеоролик о перфомансе «Страсти по Мартену», который прошел на территории Выксунского металлургического завода, получил Гран-при фестиваля Metallvision в Москве.